Самый первый вопрос. Как Славянск?

Ой, ну это сложный вопрос. Я же обычно ничего не вижу, кроме вокзала.

Почему Славянск?

Ну, так получилось, просто. Это такой украинский тур, надо было как можно плотнее все это скомпоновать, чтобы не было никаких пауз, поэтому вот так. Харьков, Славянск, Донецк, Днепропетровск, Запорожье, Одесса, Николаев, Киев, Полтава.

Славянск в первый раз?

Нет, второй. Зимой были мы, даже зачастили.

Немного людей.

Ну вот наверно вредно часто ездить.

Не напрягает, что немного людей?

Надо уметь играть для себя. Ни что не должно обламывать, ни много людей, ни мало людей, ни вообще отсутствие людей. Нельзя же играть только когда все рады и все подпевают. Конечно, оно лучше, когда и рот разевать не надо, когда все стоят и слова знают. Надо уметь играть в любой ситуации. Как говорил Вертинский в своё время, что надо в идеале даже в ресторане, где все пришли покушать, надо играть и петь так, чтобы все отложили свои вилки и ложки и начали слушать. А если ты этого не можешь сделать, то значит ты ничего не можешь.

Как ты думаешь, почему в музыке сейчас ничего нового нет? Потому, что людей нет?

Я не знаю. Ну я думаю, что есть. Я думаю, что у тех, кто это делает, много всего нового. Просто я, например, не очень интересуюсь так называемой «новой музыкой» потому, что я считаю, что мне уже поздно открывать для себя новое.

Почему?

Ну потому, что все эти восхищения неожиданными музыкальными открытиями, они приходят в должном возрасте, когда еще есть эффект новизны.

А сейчас что-то пишешь?

Все в жизни надоедает, на самом деле. Вот курить мне тоже надоело, я бросил. Также наверное и с так называемой «новой музыкой». Вот так же и с песнями. Говорят: «почему ты не пишешь новые песни?». Я говорю: «потому, что я обо всем уже написал: об этом я уже писал, об этом писал и об этом тоже писал». А повторяться не интересно. Потому, что интересно когда сам для себя открываешь что-то новое: «Оп-па! Ай да Пушкин, ай да сукин сын, какой я неожиданный оборот нашёл!». Вот. А потом, когда начинаешь тиражировать, повторяться, то это становится ремесленничеством, а это уже скучно.

То есть того, что затрагивает, из нового — нет?

У меня скорее нет. Я говорю еще раз, что просто возможно это не моя музыка, может она для других написана. Когда кому-то не нравится то что я делаю, я тоже говорю: «это не для вас, стало быть, написано». Потому, что я не доллар, чтобы всем нравиться. Если кому-то не нравится, значит это не его. Но это не значит, что предлагаемое объективно не интересно.

Ну а в душе что сейчас?

В каком плане? В духовном?

Да.

Не знаю. Я не анализирую так глубоко. Всякие метания и анализы они происходят во времена всяких кризисов. Кризис среднего возраста, Кризис пенсионного возраста, ещё что-то. А у меня уже пару кризисов прошло. Нет, периодически, конечно, возникают мысли заняться чем-то другим, но никаких позитивных находок того, чем бы я хотел заняться нет. Я же музыкой точно так же, вдруг неожиданно, начал заниматься. Бросил все свои работы и сказал, что больше работать я не буду, а буду ходить песни петь. Но тогда мне было тридцать два года, это было проще, еще можно было легко начать новую жизнь.

А сейчас?

А сейчас… нет, ну конечно можно, но для этого нужно знать чего ты хочешь. Если бы я, ну скажем, вдруг неожиданно открыл бы для себя, что я сейчас хочу стать огородником, морковку сажать там, картошку, новые сорта из Зеландии привозить. Возможно, я бы этим занялся. Но этого нет. Вот.

Ну ожидания есть? Ожидания чего-то нового?

Зачем же, говорю, ждать? Должно само придти, мне кажется. Вот пока ноги носят, и руки гитару держат, пока занимаюсь этим делом. Оно конечно тоже за двадцать лет этой деятельности немножко надоедает, как бы хочется нового. Ну мало ли чего хочется?

Ну судя по музыке, которую вы сегодня играли, возраст вообще не чувствуется? Она всегда будет молодой?

Не знаю, нельзя ручаться, потому, что у меня были в жизни периоды, когда мне все это надоедало. С восемьдесят третьего года по восемьдесят девятый практически ничего не делал. Потому, что у меня была работа, я работал на заводе инженером-регулировщиком, у меня были разъезды, семья, жены-дети. Нет, детей не было, вру. И как-то я воспринимал так называемую рок-музыку как такое побочное баловство, так я вроде брякал по струнам, а вот потом, неожиданно наступило такое сумасшествие, когда я сказал себе: «Сережа, неужели не видишь, что это кисляк — сидеть дома, ходить на работу и все такое прочее?». Тем более, что жизнь довольно короткая штука. Вот ты все ходишь, работаешь, деньги копишь, а потом неожиданно умираешь. И зачем ты все это делал?

Считаешь ли ты аплодисменты некой ценностью в жизни?

Ну это тоже конечно приятно, когда людям нравится, но самое приятное это когда себе нравится, когда ты делаешь это не заставляя себя тащить какую-то лямку, ведь скучно сидеть в Питере и ничего не делать. Когда я езжу, играю концерты у меня такое гораздо более приподнятое настроение.

В какие города?

Да в любые. Если ты начал этим заниматься лет в семнадцать и ничего в жизни, кроме гримерок и поездов не видел, то, наверное, лет в тридцать ты понимаешь, что это нужно бросать. А я, поскольку до того, как занялся этой самой музыкой уже успел побывать ученым там, рабочим и все такое прочее, я могу сравнивать, что мне интересней. Так вот, ездить по городам и играть на гитаре мне интересней, чем мыть пробирки в научно-исследовательском институте физики в Петербурге.

Спасибо за сегодняшнюю музыку и энергетику.

Да не за что.

03.04.2009